Неточные совпадения
Бывали примеры, что женщины влюблялись в таких
людей до безумия и не променяли бы их безобразия на красоту самых свежих и розовых эндимионов: [Эндимион — прекрасный юноша из греческих мифов.] надобно отдать справедливость женщинам: они имеют
инстинкт красоты душевной; оттого-то, может быть,
люди, подобные Вернеру, так страстно любят женщин.
И Степан Аркадьич встал и пошел вниз к новому начальнику.
Инстинкт не обманул Степана Аркадьича. Новый страшный начальник оказался весьма обходительным
человеком, и Степан Аркадьич позавтракал с ним и засиделся так, что только в четвертом часу попал к Алексею Александровичу.
— Может быть, некоторые потому и… нечистоплотно ведут себя, что торопятся отлюбить, хотят скорее изжить в себе женское — по их оценке животное — и остаться
человеком, освобожденным от насилий
инстинкта…
Вспомнились слова Марины: «Мир ограничивает
человека, если
человек не имеет опоры в духе». Нечто подобное же утверждал Томилин, когда говорил о познании как
инстинкте.
— История относится к
человеку суровее, жестче природы. Природа требует, чтоб
человек удовлетворял только
инстинкты, вложенные ею в него. История насилует интеллект
человека.
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше.
Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых
инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
«Это и есть — моя функция? — спросил он себя. — По Ламарку — функция создает орган. Органом какой функции является
человек, если от него отнять
инстинкт пола? Толстой прав, ненавидя разум».
— Это, очевидно, местный покровитель искусств и наук. Там какой-то рыжий
человек читал нечто вроде лекции «Об
инстинктах познания», кажется? Нет, «О третьем
инстинкте», но это именно
инстинкт познания. Я — невежда в философии, но — мне понравилось: он доказывал, что познание такая же сила, как любовь и голод. Я никогда не слышала этого… в такой форме.
— Загадочных
людей — нет, — их выдумывают писатели для того, чтоб позабавить вас. «Любовь и голод правят миром», и мы все выполняем повеления этих двух основных сил. Искусство пытается прикрасить зоологические требования
инстинкта пола, наука помогает удовлетворять запросы желудка, вот и — все.
«
Человек имеет право думать как ему угодно, но право учить — требует оснований ясных для меня, поучаемого… На чем, кроме
инстинкта собственности, можно возбудить чувство собственного достоинства в пролетарии?.. Мыслить исторически можно только отправляясь от буржуазной мысли, так как это она является родоначальницей социализма…»
Все крупно, красиво, бодро; в животных стремление к исполнению своего назначения простерто, кажется, до разумного сознания, а в
людях, напротив, низведено до степени животного
инстинкта.
Таков был первый глуповский демагог. [Демаго́г —
человек, добивающийся популярности в народе лестью, лживыми обещаниями, потворствующий
инстинктам толпы.]
Такую же ошибку делали, когда совершали революцию во имя природы; ее можно делать только во имя духа, природа же, т. е. присущий
человеку инстинкт, создавала лишь новые формы рабства.
Все историческое и мировое в
человеке принимает форму глубоко индивидуальных
инстинктов, индивидуальной любви к своей национальности, к национальному типу культуры, к конкретным историческим задачам.
Уже Фрейд считал
инстинкт смерти самым благородным в
человеке, о котором он мыслил очень низко.
Исторические пути человечества, исполненные противоречий, заключают в себе большие опасности, возможности срыва вниз и отбрасывания назад, к
инстинктам звериным, но их нужно мужественно пройти, охраняя высший образ
человека.
Не все, конечно, знает Вера в игре или борьбе сердечных движений, но, однако же, она, как по всему видно, понимает, что там таится целая область радостей, горя, что ум, самолюбие, стыдливость, нега участвуют в этом вихре и волнуют
человека.
Инстинкт у ней шел далеко впереди опыта.
Я не был
человеком с пониженным жизненным
инстинктом, у меня был сильный жизненный
инстинкт, была напряженность жизненной силы, иногда переливающей через край.
Люди до того изощрились в защите своих выгод и пожеланий, что они дошли даже до христианской трансформации и сублимации первичных
инстинктов мести.
Западные
люди не потрясены, и казнь не вызывает в них сомнения, они даже видят в ней порождение социального
инстинкта.
Он был
человек страстей, в нем была сильная стихия земли,
инстинктами своими он был привязан к той самой земной жизни, от неправды которой он так страдал.
Он был
человек гордый, склонный к гневу, это был пацифист с воинствующим
инстинктом, любил охоту, был картежник, проигравший в карты миллион, проповедник непротивления — он естественно склонен был к противлению и ничему и никому не мог покориться, его соблазняли женщины, и он написал «Крейцерову сонату».
Последний не любил высказываться дурно о
людях вообще, а о Ляховском не мог этого сделать пред дочерью, потому что он строго отличал свои деловые отношения с Ляховским от всех других; но Надя с женским
инстинктом отгадала действительный строй отцовских мыслей и незаметным образом отдалилась от общества Ляховского.
Нет сомнения, что денежное вознаграждение, соблазнительное для голодного
человека, помогает делу и увеличивает число «пойманных, найденных мертвыми и убитых», но помощь эта, конечно, совсем не окупает того вреда, какой неминуемо должны причинять населению острова дурные
инстинкты, пробуждаемые в нем этими трехрублевками.
Жизнь в общих камерах порабощает и с течением времени перерождает арестанта;
инстинкты оседлого
человека, домовитого хозяина, семьянина заглушаются в нем привычками стадной жизни, он теряет здоровье, старится, слабеет морально, и чем позже он покидает тюрьму, тем больше причин опасаться, что из него выйдет не деятельный, полезный член колонии, а лишь бремя для нее.
Мы пойдем навстречу сочувствующим
людям и в обмене мыслей, в общем служении идеалам будем искать удовлетворения высоким
инстинктам, которые заставляют биться честные сердца…
«Замечательно также, — говорит Мечников, — что такие извращения природных
инстинктов, как самоубийство, детоубийство и т. п., — т. е. именно так называемые «неестественные» действия, — составляют одну из самых характерных особенностей
человека.
Выделаешь разве лишь тем, что перевоспитаешь себя, разовьешь себя к лучшему и поборешь дурные
инстинкты своего характера: тогда и смех такого
человека, весьма вероятно, мог бы перемениться к лучшему.
Смертную казнь защищают тем, что она отрешена от влечений
человека, от человеческих аффектов, что она холодна и выражает лишь социальный
инстинкт самосохранения общества.
Этика творчества освобождает не всякие
инстинкты, а
инстинкты творческие, т. е. творческую энергию
человека, которая скована запретами закона.
Наконец, современная психопатология выступает с новым антропологическим учением, согласно которому
человек есть прежде всего больное существо, в нем ослаблены
инстинкты его природы,
инстинкт половой и
инстинкт власти, подавлены и вытеснены цивилизацией, создавшей болезненный конфликт сознания с бессознательным.
Подставить щеку обидчику есть духовный подвиг, предполагающий смирение в себе и преодоление древних родовых
инстинктов, но этот подвиг вызывает отвращение в
человеке, находящемся во власти родовых понятий о чести и руководящемся этикой воина.
Инстинкт обратился внутрь
человека и превратился в дух, в духовную жизнь.
Воин есть
человек, обладающий напряженным
инстинктом чести и особенным понятием о чести.
В современном
человеке, которого наблюдает и изучает психология, есть не только современное сознание и современный строй души, в нем есть также древний архаический
человек, есть дитя с инфантильными
инстинктами, есть неврастеник и сумасшедший.
И когда душа поворачивается к природе и
людям с тираническими
инстинктами, когда она хочет лишь властвовать, а не жертвенно помогать и творчески преображать, она подчиняется одному из самых темных
инстинктов подсознательного и неизбежно подрывает свои творческие силы, ибо творчество предполагает жертву и отдачу.
Люди слишком часто боятся раскрывать свое сердце из ложных
инстинктов, ложных верований и ложных идей, из ложных страхов перед обществом, и это закрывает возможность подлинного общения.
В «холодном чудовище» — государстве, казнящем бесстрастно и беззлобно, все же действуют живые
люди, их
инстинкты, чувства и помыслы.
Корни человеческого существа уходят в добытийственную бездну, в бездонную, меоническую свободу, и в борьбе за личность, за Божью идею
человек должен был вырабатывать сознание с его границами, освещать тьму, проводить через цензуру сознания подсознательные влечения и
инстинкты.
И от этих
инстинктов родовой морали
человек не может освободиться и доныне.
Учение же о грехопадении бросает иной свет на открывшееся в
человеке подполье, на преступные
инстинкты в его бессознательном.
И трагизм вырастал из того, что Гамлет был личностью, переросшей это древнее верование, и
инстинкт мести не был у него целостным, он был
человек раздвоенный, рефлектирующий и этим ослабленный, мышление уже приобрело слишком большую власть над его жизнью.
Человека лишали свободы, как существо, одержимое греховными
инстинктами.
Еще большая психологическая правда есть в учении Адлера об
инстинкте власти, господства и преобладания и невозможности
человеку примириться с унижающим и подавляющим его положением.
Наряду с этим действуют в современном
человеке и другие
инстинкты,
инстинкты рабства и жестокости, и обнаруживается творческое бессилие, переходящее в отрицание творчества и насилие над ним.
И в
человеке XX в. остаются эти первобытные хаотические
инстинкты.
Нужно с детства нравственно воспитывать
человека в духе, противоположном
инстинктам тиранства, в котором истощается и истребляется творческая энергия.
Сознание ослабило в
человеке силу
инстинкта, сделало его биологически беззащитным.
Древнее насилие клана и рода над
человеком, установившее неисчислимое количество табу, запретов и вызывающее страхи и ужасы, из нравственного закона, каким оно было в древние времена, переходит в атавистические
инстинкты, с которыми должно бороться более высокое нравственное сознание.
Инстинкт в нравственной жизни
человека играет двоякую роль: он унаследован от древней природы, от
человека архаического, в нем говорит древний ужас и страх, рабство и суеверие, жестокость и звериность, и в нем же есть напоминание о рае, о древней свободе, о древней силе
человека, о древней связи его с космосом, о первобытной стихии жизни.